Откровения Алексея Миранчука
Мы встретились с Миранчуком на базе в Новогорске, где сборная готовилась к контрольным матчам, чтобы поговорить о футболе и жизни в США, мотивации и времени.
Чемпионат мира, жизнь в США. Как забываются русские слова
— Каким для тебя был чемпионат мира в США изнутри?
— Я сходил всего на один матч у себя в Атланте — на Аргентину с Англией. Месси творил, ассисты правой ногой. Атмосфера — бомба, игра качественная, соперники принципиальные. После матча возле стадиона видел много провокаций и фанатских драк.
—Тебя не зацепило?
— А я аккуратненько со стороны посмотрел. В целом не сильно следил за матчами, да и атмосферы турнира в США особо не прочувствовал. Но здесь надо понимать, что я живу в пригороде Атланты, а не в даунтауне.
— Когда смотрел полуфинал, не сидело внутри, что сам подобного со сборной не испытывал уже пять лет?
— Я перестал мечтать об этом – прошло много лет с момента отстранения. Стараюсь жить реалиями.
— Чем-то ещё чемпионат мира запомнился?
— Аргентина тренировалась на нашей базе перед полуфиналом с Англией, а нам, игрокам, про это даже никто ничего не сказал! Помню, уезжал с базы, смотрю — аргентинские фанаты стоят. Подумал: «Чего они тут делают?» А на следующий день латиноамериканские игроки наши пошли фоткаться с Месси. Никто даже не намекнул!
— Что-то поменялось в США после ЧМ с точки зрения любви к футболу?
— Ничего не изменилось – как будто и не было. Мы это даже с партнёрами обсуждали: культура футбола, боления не поменялась.
— То есть тебя не так часто узнают на улицах Атланты?
— Редко, да. С Москвой, Бергамо и Турином не сравнить.
— Атланта — город твоего любимого хип-хопа. Ты как-то переоткрыл для себя музыку за эти два года?
— На концерты удалось походить, посмотреть, как они со звуком работают, с публикой. А так — я же всех рэперов и до этого знал, слушал. Часть из них в городе встречал. Я всё прошу ребят из клуба, чтобы на наши матчи Future пригласили, а то он всё никак не доходит. Но для этого и нам надо в плей-офф выйти, потому что в США любят всё красиво сделать.
— На какие концерты ходил?
— На Кендрика Ламара: очень понравилось, прям топ-перформанс. Всё цивильно, технологично, курить нельзя. Мне просто есть с чем сравнить, потому что после Кендрика пошёл на Lil Baby. И вот там, конечно, более уличный формат. Всё проще, вокруг все с травой (напоминаем: употребление наркотиков, их изготовление и распространение является преступлением и преследуется по закону. – Прим. «Чемпионата»). Ты в ней стоишь, как в дурмане, голова кружится. Вообще, этот запах везде в США. Я видел, что теннисистка Соболенко жаловалась на запах, да?
— У вас на стадионе не курят?
— У нас, кстати, запрещено.
— Тебе никто музыкальную совместку не предлагал записать?
— Ой нет, ты что? (Смеётся.) Я слишком скромный для такого. Вот в студию хотел бы попасть, посмотреть, как альбом создаётся, песни пишутся.
— Ты два года в США. Что за эти два года понял, на какие вещи пересмотрел взгляд?
— Понял, что лучше Москвы нет города. Прикольно поездить, посмотреть разные страны, города. Но я нигде не смог бы жить долго. Москва — дом, здесь друзья. Даже если бы были друзья в других городах, всё равно бы было тяжело. Я всё сравниваю с Москвой, которая настолько высокую планку по сервису установила, что любой город ей проигрывает. Сервис в США во всех отношениях уступает Москве. Но для них это нормально, потому что они в этом растут. Простой пример: мишленовский ресторан в Европе и в Москве — это всегда качество, красивые скатерти, приборы. В США зайдёшь — ковёр непонятный, запах дурацкий, всё прокурено. Хотя ресторан элитный.
— Чаевые не бесят?
— Уже привык. Кофе берёшь, тебе сразу экран с чаевыми переворачивают, и стоишь выбираешь — 18% оставить или шикануть и 20% в этот раз дать, ха-ха.
— Ты говорил, что начал забывать русские слова.
— Да, постоянно вылетают какие-то слова, а простые постоянно хочется сначала сказать на английском.
— Приведи пример.
— Maybe. Видимо, мозг так часто слышит английскую речь, что перестраивается. Но мыслю я на русском, конечно. Раньше вообще смеялся над людьми, которые в русской речи использовали английские слова. Думал: «Да вы издеваетесь? Как вы так разговариваете?» Сейчас сам стал таким.
Игра в МЛС, мотивация. Стереотипы о России
— Ты говорил, что игра в МЛС — это тёплая ванна. Ты себя тоже ощущаешь в тёплой ванне?
— Это больше про молодых игроков. Они заложники ситуации. Пацаны пытаются выбиться из колледжа в МЛС. Но команды никуда не вылетают. Из-за плохих результатов фанаты не расстраиваются, никакого давления нет. В США невозможно представить, чтобы фанаты приехали на базу клуба из-за плохих результатов. Что касается меня, то я сам себе критик. Понимаю, что мне в городе никто ничего не предъявит, но я не могу позволить себе опуститься ниже своего уровня.
— Из чего сейчас складывается твоя мотивация с учётом того, что «Атланта» в последние сезоны выступает не очень? А если в плей-офф не выйти, то вообще отдых длинный получается.
— Я не тот игрок, на котором всё держится, не беру на себя всю ответственность. Мы стараемся дать максимум, попасть в плей-офф. Я со своей стороны делаю всё, что могу. Но, повторюсь, я один из. Что касается мотивации, то я не тот человек, который будет думать только о своей игре, а на остальное забьёт. Я командный игрок, хочу, чтобы команда была лучше. Это и есть мотивация. На футболке моя фамилия, я представляю себя, страну даже.
— Почему «Атланта» не показывает хороший результат?
— У меня нет ответа. Состав хороший, тренерский штаб – отличный. Мы не там, где должны быть. По игре сильнее многих команд, которые находятся выше нас в таблице. Но у нас ещё девять туров, есть шанс поцепляться за плей-офф. Игроки хорошие пришли, тот же Эмболо, который с Головой в «Монако» долго играл. Сказал мне: «Видимо, меня русские должны окружать. От одного к другому перешёл».
— Но ты не жалеешь, что принял это решение о переходе?
— Нет. Когда я переходил, мне было 28 лет. Это было большое решение — впервые перебраться на другой континент. Я долго сидел и думал: надо или нет. Не вижу причин, почему то решение было неправильным. Мне нравится смотреть на разные культуры, узнавать новые чемпионаты. Я кайфую, развиваюсь как личность, мне интересно.
— У тебя ещё год контракта.
— Да, до декабря 2027-го и опция продления до 2028-го.
— Хочешь остаться в «Атланте»?
— Сейчас — да. Надо общаться, обсуждать, какие у клуба перспективы. В футболе нельзя загадывать и планировать, Но сейчас – хочу.
— Что партнёры чаще всего спрашивают о России?
— Они живут стереотипами. Я в шоке, но это правда так. У них мы все алкоголики, которые водку сутками пьют. Холодрыга у нас тоже круглогодичная, медведи и прочее. Я думал, такого в головах американцев давно нет, но до сих пор так.
Что сказал бы самому себе 20-летнему, как ощущаются 30 лет. Мечта о «Локомотиве»
— Моё главное личное воспоминание о тебе, как вы с братом приехали в редакцию «Чемпионата» на интервью еще в январе 2018-го. Сейчас уже 2026-й, и вам не по 23, а по 30. Тогда, в 23, ты так себе представлял карьеру к 30 годам?
— Раньше было много мечтаний, мыслей, иллюзий. Сейчас я стал суровым. Человек с годами черствеет. Я — точно. Но каждый день благодарен судьбе, что за все годы карьеры у меня не было серьёзных травм. Я что-то выиграл, с большими игроками играл, на крутых аренах. Всё очень круто сложилось. Была мечта поиграть в Европе — она осуществилась. Я сейчас от многих слышу, что они хотят там поиграть, но уезжают единицы. Рад, что я один из тех, кто сумел вырваться. Саня [Головин] уехал, да я. А потом уже Заха, Сафон и Батрак. Брат мой тоже сумел вкусить европейского футбола, пусть и не в таком сильном чемпионате.
— Как ощущаются 30 лет?
— В голове – никак. По ощущениям, мне сейчас 27. А вот тело… Оно тридцатку ощущает конкретно. Сейчас надо заранее прийти в зал, обязательно сделать растяжку, активацию. Если не посплю восемь часов, то на утро тяжеловато. После игры если бокальчик вина себя позволяю, то сразу сказывается. Надо бережно теперь к себе относиться.
— Между 23 и 30 время быстро пролетело?
— По ощущениям – как миг. Будто вчера в финале Кубка России «Кубани» забил. А вот так сядешь, повспоминаешь, что было за эти годы… Сразу понимаешь, что много всего в карьеру уложилось.
— Не пугает эта скоротечность?
— Пугает, а что делать? Стараюсь поменьше телефона, интернета, чтобы быть здесь и сейчас. Но иногда как затянет…
— Есть ли что-то, о чём жалеешь? Что изменил бы?
— Ни о чём не жалею, ничего бы не менял. Все решения я принимал взвешенно.
— Если бы сейчас была возможность обратиться к 20-летнему Алексею Миранчуку, что бы сказал?
— «Лёха, пробуй разное, развивайся как личность. И, главное, будь увереннее. Не тушуйся в большой команде. Всегда газ в пол». Это вот то, чего мне, возможно, чуть не хватало.
— Ты теперь дядя, у тебя племянник и племянница. Каково быть дядей из далёкой страны?
— Ну вот поеду их навещу, пока в сборной. Постоянно надо что-то привозить, не забывать. Растут очень быстро, конечно.
— Самому хочется детей?
— Да. Думаю, уже готов. Всему своё время, но есть ощущение, что достаточно повзрослел. Хочется наследие оставить.
— Ты говорил, что мечтами не живёшь в том числе в контексте сборной России. Нет ощущения, что домашнего чемпионата мира как будто и не было?
— Есть такое, да. Вспоминаю, что это была реальность, только тогда, когда мне партнёры про это напоминают своими вопросами и воспоминаниями. Но я себя успокаиваю, что у меня это хотя бы было. А вот нынешнее поколение очень жалко. Обидно за пацанов, что у них этого нет.
— Ностальгия вообще преследует?
— Да. Могу даже включить старые матчи нашего с Тохой «Локомотива» и полностью пересмотреть. Не обзор, а именно все 90 минут. Вот с братом созванивались, он говорит: «Недавно пересматривал наши матчи в Лиге чемпионов». И у меня то же самое. Включал «Локомотив» — «Порту»: какие всё-таки футбики тогда были в команде! Очень классное время было, я скучаю.
— Идеальный вариант — завершить карьеру в «Локомотиве»?
— Да. Я, конечно, заложник ситуации и контрактов. Не знаю, как и что сложится, но мне бы хотелось, чтобы так сложилось. Однако и с братом я бы ещё разочек хотел в одной команде поиграть! Мне это очень важно и ценно. Когда в сборной удаётся снова выйти на поле вместе, я нереально кайфую.
— Представим, тебя зовут «Локомотив» и другой российский клуб, но в котором играет Антон. Куда пойдёшь?
— Ну это подстава, а не вопрос (смеётся). Выберу брата, но в «Локомотив» тоже хотелось бы.
— Не обидно смотреть на то, что сейчас в клубе творится?
— Нет. Я тоже застал тяжёлые времена. Невозможно всегда идти наверх. Сейчас перестройка команды, это нормально. Уверен, что «Локомотив» вернётся в топ.
— Саша Головин говорил, что для него в РПЛ табу только «Спартак». У тебя такой клуб есть?
— Я не буду говорить про какой-то клуб, что туда никогда не перейду. Повторюсь, я же не знаю, как и что произойдёт в будущем.
— Как должны пройти следующие пять лет карьеры, чтобы ты был доволен?
— Хочется трофей выиграть. Всё-таки футбол – это про завоевание. Что касается жизни, то хочется, чтобы ребёнок родился. А всё остальное связано только со здоровьем и счастьем родных и близких. В нынешнем мире нельзя мечтать о чём-то большем.
Источник: www.championat.com